obwest.ru

19.01.18
[1]
переходы:40

скачать файл
Подъём

6 апреля 2012 года

Подъём!

Ведущие Сергей Доренко и Анастасия Оношко


С.ДОРЕНКО: 8 часов 34 минуты. Пятница, 6 апреля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это «Русская служба новостей». Анастасия Оношко, ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Мы принимаем вопросы Сергею Шойгу. Шойгу будет у нас в 10:03. Мы договорились, что он у нас полчасика побудет, и дальше у него в 11 какая-то встреча. За полчасика я ему оттараторю ваши вопросы. Вопросы отправляйте на +7-925-101-107-0. Самые концептуальные будут отобраны, конечно. Договорились? «А что, область будет гореть, как в 2010-м?», «Кто возглавит МЧС, кого вы рекомендуете?». Это уже вопросы к Шойгу пошли. Я хотел обратить ваше внимание на казус, который обсуждается в Интернете, это девочка Лена Сухорукова.

А.ОНОШКО: Ее побили лучшие подружки.

С.ДОРЕНКО: Избивают лучшие подружки?

А.ОНОШКО: Да. Это компания из трех девочек. Такая история.

С.ДОРЕНКО: Давайте попробуем с Лены Сухоруковой.

Абонент временно не доступен.

С.ДОРЕНКО: Это понятно. Вот это Аня Кауфман. Никак не берут, у них на час меньше, да?

В настоящее время абонент не может ответить.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю, ребят, поскольку эти телефоны открыты, очевидно, там уже 500 миллионов человек позвонили. Здравствуйте, вы не подскажете, как с Леной Сухоруковой, как у нее здоровье сейчас?

У нее хорошо.

С.ДОРЕНКО: Все нормально? Скажите, она вроде селезенку разорвала?

Не знаю, может, слухи.

С.ДОРЕНКО: Даша, это вы?

АНЯ: Меня зовут Аня.

С.ДОРЕНКО: Аня, здравствуйте. Меня зовут Сергей. Мы очень беспокоимся по поводу Лены. Видео посмотрели и реально беспокоимся. Там какая-то ярость дикая. А чего вы не прекратили? Вы могли же прекратить, сказать «остановись, Даша»?

АНЯ: Могли, наверное. Она в ярости была. Невозможно было.

С.ДОРЕНКО: Это видно было. Ее совсем переклинило. Вы что, подружки, все три девчонки?

АНЯ: Я старше. Мы с Леной хорошо общались, и до этого случая.

С.ДОРЕНКО: Так что, просто Лена что-то сказала про Дашу и так Даша разъярилась?

АНЯ: Она с Леной много раз хотела встретиться, выяснить чего-то, Даша. Она ее не раз предупреждала.

С.ДОРЕНКО: Это из-за парней было дело?

АНЯ: Нет, нет.

С.ДОРЕНКО: А что теперь делать? Как жить? Сколько вам лет, Ань?

АНЯ: 14.

С.ДОРЕНКО: Это же самое яркое впечатление вашей жизни. Ведь ничего ярче в вашей жизни не происходило или это обычное дело?

АНЯ: Нет, мне на всю жизнь хватило.

С.ДОРЕНКО: Вот вы теперь с этим будете жить, как при вас девчонку избивали. Это же тяжкое впечатление, вам сниться это теперь будет. Мне кажется, надо было помочь все-таки, или скрутить как-то Дашу, сказать «кончай, чего ты».

АНЯ: Да. Я об этом думала. Там были еще два мальчика. Один, который снимал, был с Дашей в сговоре.

С.ДОРЕНКО: Знаете, что меня удивило? У Даши ярость, она как бы себя не контролирует вовсе, а мальчик как будто нарочно злится и даже подначивает. Смотрите, Даша, ваша подружка, вошла в такое состояние, когда голова уже не работает. А мальчик, наоборот, подуськивает. У вас было такое тоже впечатление?

АНЯ: Да.

С.ДОРЕНКО: Мальчик холодный, злой. Она в ярости, а он такой, как убийца — давай, давай, нормально. У меня волосы дыбом от этого, ей-богу. А это вы там в кадре держите ее?

АНЯ: Да, это я.

С.ДОРЕНКО: Боже милостивый. Тяжко вам теперь будет, Ань? Спасибо большое, извините, что я дергаю. Лене привет, если увидите ее. Главное, чтобы она выздоравливала поскорее.

АНЯ: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Аня, с которой мы сейчас говорили, держала Лену, чтобы Даша била. В момент, когда Даша говорит «открой лицо и убери руки», чтобы бить по лицу, Аня Кауфман помогает держать за руки Лену, не давая ей защищаться. А Даша месит, по ее словам, она говорит «хорошо я мешу?», она месит лицо Лены. А Аня, с которой мы только что разговаривали, которой 14 лет, она помогает Даше избивать и держит за волосы Лену, чтобы Даше удачнее и удобнее было избивать. Ей 14 лет, это самое яркое впечатление в ее жизни. Она говорит, что теперь ей на всю жизнь хватит, а? Ты считаешь, что это обычная вещь?

А.ОНОШКО: Да. Я посмотрела это видео, нам прислали ссылку слушатели. Шок, избиение в городе Гусеве, школьники сняли на видео. Я посмотрела все это избиение. С одной стороны, человек, которого не били ногами, сложно представить, насколько это больно. Выглядит это не очень красочно, чтобы так прям, и у меня закралось такое ощущение, что такие избиения происходят повсюду, везде и очень часто. А снимают это просто нечасто.

С.ДОРЕНКО: Мы выясним. Избиение в Калининградской области, страшное избиение, о котором вчера весь вечера говорила вся страна, и всю ночь. И утром мы проснулись с фактом.

А.ОНОШКО: Полиция отказалась возбуждать уголовное дело.

С.ДОРЕНКО: Вчера весь вечер вся Россия говорила об этом избиении. И мы встретили утро после этого избиения. Полиция отказалась возбуждать уголовное дело. На YouTube его нет, но по некоторым ссылкам в «ВКонтакте» в группе поддержки Лены Сухоруковой избитой, есть видео. Там четыре минуты с лишним. Я посмотрел все, я заставил себя посмотреть. Это ужасно тяжело. Скажите, а вы думаете, это обычное дело, девочки так жестоки? Я ни разу не видел дерущихся девочек. Я ни разу не видел дерущихся женщин, по-моему, я сейчас вспоминаю мучительно. Никогда. Я вообще не видел дерущихся девочек и женщин, ни разу. Скажите, вот эта сцена в Гусеве избиения Лены Сухоруковой подругами — это обычное дело? 916-55-81. 916-55-82 — это экстраординарная абсолютно история. Там сквозь невероятный и ходульный мат, как подавляющее большинство женщин ругается ходульно, нелепо и невкусно, через ходульный мат женский цитаты странного мужского мата, абсолютно комичного, странного. В ярости девочка Даша избивает девочку Лену. А девочка Аня, с которой мы только что говорили, держит Лену, чтобы Даше было удобнее бить.

А.ОНОШКО: По некоторым данным, Лена сейчас в больнице, у нее выбито несколько зубов, удалена одна почка и разрыв селезенки. Я так понимаю, это тоже под удаление, когда селезенка разрывается, ее удаляют.

С.ДОРЕНКО: Говорят о разрыве селезенки. У нас нет официально подтвержденных данных. Я заканчиваю это экспресс-голосование. 77,8 процента говорят, что да, обычное дело, девочки дерутся. А какое чувство вы испытали, кто видел видео, расскажите?

С.ДОРЕНКО: У меня большая просьба: все, кто пишет вопросы Шойгу, пишите в начале имя — Шойгу. Мы начали программу 15 минут назад. За 14 минут у меня 87 сообщений. «Поубивал бы двух сук», — говорит 85-й. И это прилив жестокости, который и я испытал тоже. Я подумал, что жестокость заразительна и это очень неправильно. Потому что в комментах тоже призыв поубивать. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Я само видео не видел, к сожалению.

С.ДОРЕНКО: Может быть, к счастью. Это страшное видео.

СЛУШАТЕЛЬ: Я видел просто неоднократно, как девушки дерутся. И если поначалу это может показаться забавным, то потом происходит что-то непонятное в голове, они начинают бить друг друга просто до потери пульса. Я могу предположить: женщины изначально не предназначены для того, чтобы драться. Существо, когда начинает делать то, что ему не предназначено делать свыше вообще, получается как-то не очень хорошо, и может перекрыть планку.

С.ДОРЕНКО: «Когда дерутся девочки-школьницы, это всегда жестоко». «В пролетарских слободках девчачьи драки норма». «И в Союзе так было». «В драке девушки более жестоки, чем мужчины, сам видел», — пишет Александр. «Девочки намного серьезнее и жестче дерутся, чем парни. Могут убивать, если их вовремя не остановить». «У баб вообще нет тормозом. Жестокость звериная», — пишет 71-й. «Избиение жестокое, конечно, но есть случаи страшнее. 14-летние подруги в 2010 году в Подмосковье убили одноклассницу в Серпуховском районе». Так если бы она не встала и не убежала, ее, в общем, убивала Даша. Даша убивала Лену. Она реально ее забивала насмерть. «Бабы — существа жестокие. Сердце даже лучшей женщины безжалостно к страданиям соперницы», — говорит Дима. Понимаете, она теряет разум во время избиения. Это видно. Ее переклинивает, она больше ничего не слышит. То есть она впадает в экстаз, экстаз жестокости. Мужчина практически всегда держит голову. Он считает - что спереди, что сзади, что сбоку, что на потолке, что в окне. Его мозг считает непрерывно в драке. Потому что драка для мужчины — как бы комплексная задача. Поэтому он считает: сколько секунд, кто здесь, кто как смотрел, откуда пошла рука, что и так далее. Эта убивает, фактически потеряв человеческий облик. Девочка Даша. А девочка Аня держит, испытывая теперь, мы только что говорили с Аней, она плачет теперь, когда думает об этом.

А.ОНОШКО: Возможно, даже девочка Даша плачет теперь об этом уже.

С.ДОРЕНКО: Женщина как бы выключается вообще. «Наверняка они были пьяны». Да нет, я бы не сказал, координация очень хорошая. «Женщины более жестоки по природе, она рано привыкают к виду крови», — говорит Шприц. Нет, я так не думаю. Я думаю, что они не жестоки, у них есть вот эта выключалка, они выключаются в бою. Мужчины в бою не выключаются. Если только он не обдолбанный. Женщина переходит порог, после чего она уже совсем не человек, понимаете. Это страшно. Я думаю, что тема такая, что надо обменяться мнениями. Я вас очень прошу после девяти вернуться к теме. Гусевское избиение, абсолютно чудовищное избиение девочки Лены Сухоруковой, которую как будто теперь оперировали. «А вы спросите тех, кому 15». Они сейчас в школе, наверное, я так думаю. Может быть, спросим.

С.ДОРЕНКО: Я хотел сказать, что из этого города Гусева, где избивали Лену Сухорукову Даша и Аня, родился там Олег Газманов и Владимир Вдовиченков, я видел его в «Бригаде». Не могу похвалиться большим знанием русского кинематографа, но однажды по пьяни я посмотрел «Бригаду». И там Вдовиченков, насколько я припоминаю. Да?

А.ОНОШКО: Я тем более не знаю.

С.ДОРЕНКО: Даже в пьяном виде ты не смотрела «Бригаду». Меня просто схватили за руки, и я до четырех утра смотрел диск.

9 часов 4 минуты. Все, кто пишет вопросы Шойгу, который будущий, нынешний, новый губернатор Подмосковья, его утвердили, но он игаугурируется 11 мая. Через час в нашей программе он будет. И все, кто пишет вопросы Шойгу, пожалуйста, начинайте вопросы с фамилии Шойгу — «Шойгу:…». Потому что мне читать иначе невозможно, братцы. У меня за последние полчаса пришло 195 сообщений, 196. Это, кстати говоря, такой обычный подъемовский темп по сообщениям. И для того чтобы я выбрал вопросы именно Сергею Шойгу, я прошу вас начинать со слова «Шойгу:» и дальше уже пилите вопрос. Потому что иначе я их не увижу визуально, у меня их уже 200 сейчас. Я говорил 196, сейчас 201. Через секунду будет 202. «Хочется научить Лену драться профессионально, чтобы она смогла преодолеть психологическую травму, это страшнее травмы физической», — говорит Сергей из Одинцова. Я хотел вернуть вас к теме, которая, конечно, шокировала страну, шокировала Россию. Весь предыдущий вечер и всю ночь, насколько я понимаю, люди, имеющие доступ в интернет, обсуждают эту тему. В Гусеве Калининградской области.

А.ОНОШКО: Этот город назван в честь героя военного.

С.ДОРЕНКО: Гусев — город, откуда у нас Газманов, Вдовиченков и Готхард Хейнрици — германский военачальник времен Первой и Второй мировых войн, и Юлиус Липперт — востоковед, и Артур Дегнер — немецкий художник, и Фрида Юнг — немецкая поэтесса, и Тони Шаваллер — немецкая поэтесса, и Отто фон Корвин — писатель. Это все из Гусева. Вот этот город Гусев, который назывался Гумбиннен, Гумбине по-литовски и Гомбин по-польски — город в Калининградской области России. Даша Тарачевская и Аня Кауфман.

А.ОНОШКО: Горячевская.

С.ДОРЕНКО: Это «г» у тебя? Даша Горячевская обижена тем, что подружка из их компании Лена Сухорукова, по мнению Даши, слухи про нее распускает: что Даша не очень...

А.ОНОШКО: Мальчик сказал Даше, что Аня сказала, что Даша…

С.ДОРЕНКО: В общем, мальчик сказал Даше, что Аня сказала: что Даша, что Лена сказала: что Даша. Значит, мальчик пришел к девочкам и сказал «а Лена про вас сказала это…». Даша разъярилась, и они завели Лену Сухорукову в глухое место…

А.ОНОШКО: В какие-то высохшие камыши.

С.ДОРЕНКО: И принялась избивать при поддержке Ани Кауфман. Аня Кауфман держит Лену за волосы, чтобы Даша удачнее била по лицу. Она ногами ее бьет, в основном ногами. Руками почти не бьет, она ее бьет ногами, топчет. Как будто бы разрыв селезенки и говорят еще с почкой проблема: не понятно, то ли почку вырежут, то ли нет. Девочкам по 14, и уголовное дело не возбудили, потому что говорят «ничего особенного».

А.ОНОШКО: Родители избитой девочки сразу пошли в полицию, написали заявление, а им тут же — постановление об отказе в возбуждении.

С.ДОРЕНКО: Им мгновенно выдали постановление об отказе. Всего видео 4:40 где-то, четыре с лишним минуты. Даша бьет зверски, совсем страшно, при этом ходульно, неуклюже, но очень грязно цитируя мужской мат. Звучит это абсолютно нелепо, но самой Даше это, вероятно, кажется правильными аккомпанементом для избиения. Лена при этом скулит, плачет «умоляю, простите».

А.ОНОШКО: В какой-то момент нечеловеческий крик.

С.ДОРЕНКО: Страшные крики, страшные крики.

А.ОНОШКО: У нее кровь из уха начинает течь.

С.ДОРЕНКО: За крики ее бьют отдельно, ей говорят «будешь кричать»… Значит, за крики она получается отдельное избиение, за факт крика. Она умоляет «простите, простите меня, пожалуйста, умоляю», она умоляет подругу не избивать. Мы говорим вот о чем, что самое страшное, что этот фон жестокости подкрепляют сообщения в интернете, комменты: что Дашу надо колесовать; посадить на кол; посадить на сук на дерево; изуродовать, избить, убить и так далее. Мальчики, которые снимают, очень жестокие, мальчики комментируют сладостно избиение одной девочки другими. Мальчик, который снимает, по-настоящему рад происходящему и приходит в чувство восторга. Мальчиков тоже, мол, и так и сяк, и опустите, и опедарасите — всякие призывы звучат, жестокие призывы. На мой взгляд, жестокие призывы разделаться с Дашей и с мальчиком, которые инициаторы избиения Лены, собственно, ставят их на одну доску с Дашей. Хуже! Даша в ярости теряет человеческий облик и разум. Она в ярости, а люди, которые в комментах потом пишут, они ровно так жестоки. Мы таковы, понятно, да. Мы таковы, потому что мы имеем дело со зверством, а в комментах люди требуют продолжения зверства, то есть теперь казнить палачей. Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Юля. Я, конечно, в ужасе от этой ситуации. Я вспомнила, когда мне было 15 лет, даже меньше, 14, я была в детском международном лагере «Дружба» от СЭВа, и там были такие персонажи, как Катя Лычёва и так далее. И среди всех этих персонажей, более-менее воспитанных, из нормальной среды, были какие-то быдловатые девочки, которых, видимо, для разбавления этой среды надо было пролетарских людей добавить. И однажды мне сказали «ты должна драться с такой-то девочкой», я, конечно, всячески отказывалась. Я вообще не понимала, о чем речь, то есть для меня это был ужас и шок. В итоге, поскольку я не соглашалась, это девочка просто подскочила ко мне, (как в фильмах: песок в глаза бросают), она мне брызнула апельсином в глаза, начала меня избивать. Но я начала убегать и все, слава богу, закончилось нормально.

С.ДОРЕНКО: Вам было 14-15 лет?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, 14 лет. Это была у них такая забава народная, знаете, как кулачные бои. То есть это без всякого повода было.

С.ДОРЕНКО: Я понял, спасибо. Еще через сайт нам пишет Евжека: «Когда учился в школе, лет 12 назад, такие же сволочи из класса 9 или 10 избили до полусмерти одноклассницу, жгли ее бычками, прыгали на животе. Девочка была победительнице одного из городских конкурсов красоты. Били из-за животной, завистливой злобы — месть не таких успешных и обделенных природой самок». То есть другие гасили об нее сигареты и прыгали у нее на животе за то, что она победила в каком-то конкурсе красоты. Растерзать Pussy Riot все готовы. Вообще мы готовы растерзать.

А.ОНОШКО: Мы не в средневековье, мы раньше находимся.

С.ДОРЕНКО: А мы даже не в средневековье. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр меня зовут. Я именно по Ленинградской области, конечно, сомневаюсь, что это только в ней…

С.ДОРЕНКО: Калининградской — Гусев.

СЛУШАТЕЛЬ: А это Ленинградская область, поселок в Приозерском районе. Приходят женщины 25-30 лет, пьянющие, на танцы, ловят 14-15-летних девок и просто избивают, просто за то, что якобы не так посмотрела либо ярко накрашена, ярко одета. Вот таким образом пытаются привести в чувства.

С.ДОРЕНКО: То есть это характерно для нашего общества.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, да.

С.ДОРЕНКО: Это сейчас происходит в Ленинградской области. Здравствуйте, слушаю вас. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Меня зовут Игорь.

С.ДОРЕНКО: Меня интересует целый ком вопросов. Почему полиция не принимает заявления? Насколько распространена такая же детская, женская жестокость? Что делать нам, как обществу, чтобы это искоренить?

СЛУШАТЕЛЬ: Что касается правоохранительных органов, не принимают заявления. На сегодняшний день это уже обыденная практика. Хотя, безусловно, заявление о данном преступлении должно быть принято и рассмотрено в сроки.

С.ДОРЕНКО: Послушайте, даже девочка, которая избивает, говорит «хорошо я мешу?» — она обращается к зрителям. Всего было три девочки. Одна бьет другую. Аня Кауфман держит жертву, чтобы удобнее было бить. И есть два мальчика. Один мальчик снимает это все на видео, и второй еще есть мальчик, перед которыми, собственно, Даша работает, и потом она к ним обращается, к мальчикам «хорошо я ее мешу?». То есть она месит, понимаете, да. Это значит, что это хулиганство, это публичная расправа.

СЛУШАТЕЛЬ: Хулиганство, причинение вреда здоровью, в зависимости от степени. У нас есть информация о том, что удалены органы, здесь уже идет речь о причинении тяжкого вреда здоровью этой девочки.

С.ДОРЕНКО: То есть милиция рано или поздно примет. Милиция ведет себя как обычно, то есть они отказываются, но впоследствии, рано или поздно, они примут заявление, верно?

СЛУШАТЕЛЬ: Они обязаны это сделать в первую очередь. А что касается этой жестокости. Дело в том, что я в свое время изучал судебную психологию, и как раз эта жестокость свойственна подросткам.

С.ДОРЕНКО: Если мы говорим «свойственна», разве мы не миримся с этим? Когда вы говорите «свойственна», мы говорим как будто «ну и хорошо».

СЛУШАТЕЛЬ: Нет. Никакой речи не может быть о том, что принимать это. Дело в том, что жестокость, скорее всего, с точки зрения этого возраста, она более агрессивная и усугубляется еще тем, что это девочки. Что жестокость подростковая, в том числе еще это молодые девушки.

С.ДОРЕНКО: То есть вы считаете, что с точки зрения психологии это усугубляет ситуацию, сами женщины более жестоки в подростковом возрасте?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, да. Это не мое мнение, это мнение специалистов.

С.ДОРЕНКО: А что делать? Мы как бы сказали, потирая руки: ну это есть в учебниках, ну, ребята, давайте расходиться.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, конечно, расходиться не надо.

С.ДОРЕНКО: Смотрите, группа поддержки гусевская, группа в поддержку Лены Сухоруковой «ВКонтакте». Меня «ВКонтакте», в это изысканное сообщество, ввела Анастасия Оношко. Спасибо ей большое.

А.ОНОШКО: Не надо меня позорить.

С.ДОРЕНКО: Я никогда не бываю «ВКонтакте», но Настя Оношко имеет доступ в это изысканное сообщество.

А.ОНОШКО: Весь Питер «ВКонтакте» сидит.

С.ДОРЕНКО: Что вы говорите?

А.ОНОШКО: По секрету скажу: весь Петербург — это не «Одноклассники», это «ВКонтакте». Чтобы со школьными друзьями поддерживать связь, у меня там есть аккаунт, также я смотрю всякие мультфильмы.

С.ДОРЕНКО: В «Одноклассниках» сидит Кавказ, «ВКонтакте» сидит деревня. Нормальные люди сидят в Facebook!

А.ОНОШКО: Лежит где-нибудь на Facebook видео с избиением девочки? Нет. А «ВКонтакте» лежит. В YouTube все выпилили. А «ВКонтакте» это наша надежда!

С.ДОРЕНКО: Да Facebook просто выше этого, спокуха. Митинг в поддержку Лены Сухоруковой. Значит, собираются люди в городе Гусеве выйти. А всего население 28 тысяч, чтобы вы знали, в этом городе. Они хотят, чтобы глава вышел; судить всех, принимавших участие в избиение; детская колония; взыскать с родителей. Уголовный возраст с 14 лет. «Соболезнования Лене Сухоруковой и так далее», вы можете войти в группу «на кол их» и так далее. «А кто-нибудь знает, за что она была избита?». Сбор в воскресенье, в 14, в это воскресенье. Кстати говоря, надо проследить. «В это воскресенье, в 14, собираться прямо у входа в здание администрации города. Требуем, чтобы пришел глава». Они требуют, чтобы пришел глава и с ними рассуждал. «Нужно выходить на митинг. Если остаться, сидеть дома, то сегодня побьют чужого ребенка, а завтра твоего. Люди нормальные, выходите на митинг». Это все комменты. «Ленусь, держись, мы с тобой».

А.ОНОШКО: Дальше призывы к расправе.

С.ДОРЕНКО: И призывы к расправе. И еще, вычислить оператора, вычислить мальчиков и с мальчиками поговорить — очень многие мужчины говорят, что вычислить мальчиков и с мальчиками поговорить. То есть избить мальчиков, имеется в виду. Больше половины людей призывают к насилию. Больше половины людей призывают к насилию, как к норме права в России. Норма права в России — насилие и зверство.

А.ОНОШКО: Заведомо опуская за скобки органы правоохранительные.

С.ДОРЕНКО: Вас это удивляет?

А.ОНОШКО: Нет, меня это не удивляет.

С.ДОРЕНКО: А вы это понимаете, что это норма права в России? Глупое голосование я предлагаю, пока будет сейчас идти реклама перед «Обзором печати». В России нормой права и нормой сознания стало зверство и насилие, даже справедливый гнев выражается в призывах к насилию и зверству. Да, это норма русского сознания — 916-55-81. Нет, это преувеличение — 916-55-82. Через минуту скажу вам результат. Смотрите, справедливый, не справедливый, гуманистический, какой угодно гнев в России выливается в требование зверства и насилия. Зверство и насилие есть норма русского права и норма русского сознания современности. 86,8% так считают, 13,2% считают, что это преувеличение. У нас веселый переполох в коридоре. Я надеюсь, что Сергей Кужугетович Шойгу прибудет раньше. Он, вообще, человек невероятно дисциплинированный и не опаздывает. Он, наверняка, подъедет раньше. А я этим воспользуюсь и я его в студию попробую затащить пораньше. Правильно?

А.ОНОШКО: Правильно.

С.ДОРЕНКО: Потому что он в 10 приходит на полчаса, а ну как мы его раньше заполучим. Скажи, будет классно?

А.ОНОШКО: Конечно. Тем более, столько вопросов. Так, давай рассказывай про Минкина, я тебя умоляю, потому что Минкин написал знаковую статью сегодня в «МК». Позвольте, я ее прорекламирую: Минкин написал интересную, знаковую статью о человеке цитирующем.

ОБЗОР ПЕЧАТИ

А.ОНОШКО: Без прочтения этой статьи я не советую смотреть ролик избиения Лены Сухоруковой, который остался сейчас только на странице «ВКонтакте». У меня выложен в блоге на rusnovosti.ru. Итак, «Человек цитирующий». Минкин, как вы все помните, печатается в «Московском Комсомольце» — mk.ru. На первой полосе сегодня эта статья. Она говорит о том, что мы и цивилизация наша — это есть то, что накоплено. И мы, каждый человек, говорит цитатами, по сути. Для того чтобы сказать что-то новое, нужно сначала выучить старое, то есть нужно сначала научиться чему-то. Вот, собственно, какую информацию мы накапливаем, чему мы учимся, то и определяет наше будущее. В частности, девочка, которая матерится, избивая свою подругу, тоже пример человека, который говорит цитатами. Очевидно, то, что она говорит, она где-то уже слышала. Про Сергея Шойгу, который сейчас появится в нашей студии, очень много пишут. Он теперь фактически у нас губернатор Московской области. Если короткой совсем строкой, то «Новые известия» пишут: «Шойгу займется дольщиками, дорогами и детсадами».

С.ДОРЕНКО: 9 часов 34 минуты. Это «Русская служба новостей» — право знать. С нами Сергей Шойгу, новый губернатор Подмосковья. Московской области точнее, правильнее будет называть. Сергей Кужугетович, здравствуйте. Очень рад вас видеть.

С.ШОЙГУ: Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Вот чай наколдовали какой-то, это не наш, не настоящий, вот вам старый чай, тайваньский. Я покупаю улунчики такие старые из Тайваня. Я знаю, Сергей Кужугетович любит настоящие чаи. Во-первых, вы рады?

С.ШОЙГУ: Скорее да.

С.ДОРЕНКО: Большая область, проблемная область, много проблем.

С.ШОЙГУ: Просто интересно.

С.ДОРЕНКО: Все говорят: пожары прекратятся.

С.ШОЙГУ: Если бы это была главная проблема.

С.ДОРЕНКО: А что главная?

С.ШОЙГУ: На самом деле проблем достаточно, но дело не в них и суть не в них. Все-таки я думаю, что нам постепенно надо переходить к тому, чтобы обсуждать, где у нас точки роста, где можно добавить.

С.ДОРЕНКО: Вы знаете, что рядом с Москвой захолустье? Я вам отвечаю: я уезжаю 18 километров от Москвы: интернет — ноль, 3G — ноль, мобильный телефон не ловит, вообще ничего.

А.ОНОШКО: Дорог нет.

С.ДОРЕНКО: Дорог нет, ну, как бы жесть совсем. Как это может быть?

С.ШОЙГУ: А по стране у нас есть места, где еще хуже.

С.ДОРЕНКО: Вот странно, да, рядом с Москвой.

С.ШОЙГУ: Я не думаю, что это странно, во-первых. Во-вторых, думаю, что не везде так, а точнее знаю, что не везде так. Есть города в Московской области, где ситуация очень неплохая, и с этим в том числе.

С.ДОРЕНКО: Путин и Медведев дали вам карт-бланш, вот на что? Вы имеете право на что? Вы обусловлены чем? Позвольте, я журналист и мне можно. Вы государственный деятель, а я журналист. Значит, вы уже обусловлены тем, что сенатор у вас Громов, вам повесили Громова, думаю я. А что разрешено, на что дан карт-бланш Путиным и Медведевым?

С.ШОЙГУ: Во-первых, я считаю, что за 12 лет Борис Громов, как минимум, заслужил, чтобы быть сенатором Московской области. Он все-таки все эти годы занимался тем, чтобы обустроить область, тем, чтобы сделать жизнь в области лучше. И тут можно спорить, можно не спорить, но это мое мнение. Второе, то, что касается карт-бланша. Вы знаете, тут все исходит из того, сама посылка «карт-бланш» — она предусматривает, что вам можно, а что вам нельзя. Я вам должен сказать, что никаких ограничений.

С.ДОРЕНКО: Нет, ни по команде, ни по чему?

С.ШОЙГУ: Ни по команде, ни по каким вещам их нет. Вы знаете, если кто-то ждет, во всяком случае, из правительства, что завтра придет Шойгу, достанет шашку и начнет махать направо - налево, это конечно не так. Там есть и профессиональные люди, есть, естественно, те, кому уже, может быть, надо заниматься несколько иными делами. Конечно, к этому надо подходить очень взвешенно, очень профессионально, я бы сказал.

С.ДОРЕНКО: Присмотреться.

С.ШОЙГУ: Конечно. Надо оценивать каждого человека, потому что это люди.

С.ДОРЕНКО: А сколько, месяца два, чтобы понять, кто чего стоит?

С.ШОЙГУ: В моей жизни был случай, когда высокий достаточно из советских руководителей, министр из союзных министров просто и внятно сказал мне, когда я пришел на одну из строек Сибири, и у меня было 18 заместителей. Он тогда мне сказал: «Ты попробуй три месяца никого не увольнять и не попасть ни к кому в зависимость. Не принимай ни от кого никаких услуг». А тогда, вы знаете, кто кусок колбасы, кто резину для «Жигулей».

С.ДОРЕНКО: Три месяца пойдут с 11 мая или уже сейчас пошли три месяца?

С.ШОЙГУ: Я думаю, уже сейчас.

С.ДОРЕНКО: Уже пошли, вы уже присматриваетесь. Проблема всех военных, я вам скажу, это не только Громова проблема, это проблема и Шаманова, и Громова, всех военных. Военные, приходя в гражданское управление, не понимая по существу процессов, ставят вокруг себя умных проходимцев, иногда умных преданных людей, опираются на такие клаки какие-то верных людей. Я там думаю, это моя оценка, что Шаманов ставил вокруг себя верных умников, Громов точно также расставил своих полковников всюду. И чеченские наши генералы, помните, когда в Ростов приходят: начинают ставить вокруг себя своих полковников, адъютантов и так далее. Ваш стиль, вы все-таки человек такой военизированный, военный?

С.ШОЙГУ: Надо сказать, во-первых, что я больше гражданский, чем военный, по характеру, по стилю работы, по образу жизни. Во-вторых, не считаю правильным, вот я оттуда ушел, забрал всё и всех, а там без меня что хотите, то и делайте. Это неправильно. Потому что там должны остаться тоже хорошие, профессиональные ребята, которые занимаются Министерством по чрезвычайным ситуациям.

С.ДОРЕНКО: Я-то вас помню с 1991 года, между прочим. Вы лепили эту структуру, и тогда, кстати, не было уверенности, что у вас получится по-настоящему. Я помню, это начинается со Спитака или откуда-то оттуда.

С.ШОЙГУ: С тех времен.

С.ДОРЕНКО: И не было уверенности. Это было похоже скорее на то, что вы энтузиаст. Вот какой-то энтузиаст, вот Кужугетович что-то там… Где-то на юге Москвы здание упало, я лечу туда со съемочной группой, и вы там ходите в маскхалате специальном, по этим развалинам. Кужугетович командует «народ туда, народ сюда». Настя моложе нас, она не понимает. Насть, реально не было ощущения. Это могло быть, но типа как волонтеры. Понимаешь, да.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Это могло не стать госструктурой, это могло не стать вообще ничем. Но энтузиазм и невероятное горение в глазах у Шойгу, которое все видели. А людям, в общем, спихнуть лишнюю работу всегда приятно. Вот ты не хочешь пахать, я не хочу пахать — давай на Шойгу свалим. И так на него все сваливали: сваливали одно, второе, третье, четвертое и так далее. И вот досвалили теперь Московскую область.

А.ОНОШКО: Можно вопрос от слушателя, вопрос об энтузиазме. У нас есть Владимир с опытом административной работы, он говорит: «Хочу к вам в команду».

С.ДОРЕНКО: Ой, я бы так не брал бы. «На полиграфе готов», да ладно, сейчас начнется. Подожди, мы перебили гостя и сами начинаем курлыкать. Простите, я вас перебил.

С.ШОЙГУ: Такой стиль вашей работы, вашего вещания. Я слушаю достаточно часто ваше радио, «Русскую службу новостей». Вы знаете, вообще команда формируется не одним днем. Я считаю, что вновь пришедший человек имеет полное право для того, чтобы собрать свою команду. Но при этом, если он профессионален, если он занимается этим не первый день, он, конечно, будет смотреть и на тех, кто там уже работает. Потому что там далеко не всех надо менять, во-первых. Во-вторых, там многие из тех, кто делал свое дело добросовестно, занимался своими обязанностями профессионально. И здесь, на те, новые, может быть, освободившиеся места, конечно, надо смотреть достаточно внимательно, в том числе объявляя конкурс на замещение.

С.ДОРЕНКО: Вы пронизывали как струна, как хребет вот этот МЧС. Вы знаете, что есть дела, а МЧС — это дело, есть дела, которые с уходом организатора, отца этого дела просто проваливаются в никуда. МЧС провалится?

С.ШОЙГУ: Нет. Я в этом уверен. Там хорошая профессиональная команда ребят, которые прошли, фактически начиная со школьной скамьи, все этапы подготовки, все этапы чрезвычайки, все этапы в пожарном деле. Я абсолютно уверен, что они будут продолжать дело.

С.ДОРЕНКО: Вас не могли не спросить фамилии преемника.

С.ШОЙГУ: Конечно, спросили.

С.ДОРЕНКО: Вы пока не говорите?

С.ШОЙГУ: Я назвал. Назвал тех, кого я вижу сегодня и считаю людьми наиболее подготовленными.

С.ДОРЕНКО: Подарите нам сенсацию. Кого?

С.ШОЙГУ: Я, естественно, предложил несколько кандидатур, потому что они действительно есть. Это не один человек, это несколько человек. А выбирать, конечно, руководству страны.

С.ДОРЕНКО: Выбирает руководство страны. Пока ваши кандидатуры там рассматриваются

С.ШОЙГУ: Да.

С.ДОРЕНКО: Нам пишет Андрей, спасатель, 15 лет работает у вас: «Спасатель в Москве получает 72 тысяче, а подмосковный — 15-17». Теперь, когда вы в Подмосковье, вы присмотрите за этим?

С.ШОЙГУ: Конечно присмотрю. И не только, кстати, на зарплаты спасателей, но и на всех остальных, и на врачей, и на учителей, и на всех тех, кто делает нашу жизнь такой, какая она должна быть.

С.ДОРЕНКО: А вы прописаны где, в Москве или в Подмосковье?

С.ШОЙГУ: В Подмосковье.

С.ДОРЕНКО: В Подмосковье, да ладно? В Подмосковье не был прописан ни один руководитель Подмосковья за последние лет 500.

С.ШОЙГУ: У меня в Москве нет квартиры.

С.ДОРЕНКО: Вы прописаны в Подмосковье, я вам обещаю — я тоже пропишусь в Подмосковье. Серьезно. У меня есть возможность прописаться, но говорят, ужасно все там.

С.ШОЙГУ: Сергей, а еще лучше, если вы будете не только там прописаны, но и налоги будете там платить.

С.ДОРЕНКО: Так я бы хотел. Но когда я спрашиваю у людей: «Почему мне не прописываться или прописываться в Подмосковье?» Мне отвечают: «Старик, по медобслуживанию похуже, тут МОНИКИ есть, а у москвичей — много всего, а тебя могут не принять; по доплатам, по пенсии Москва лучше и так далее. То есть, когда мне начинают перечислять, я немножко пячусь, потому что Подмосковье вроде как второго сорта. Как это устранить?

С.ШОЙГУ: Во-первых, я считаю, у нас для всей страны и по всей стране должна быть единая законность по этой части. Во-вторых, конечно у каждого субъекта свои возможности. Если мы, исходя из возможностей конкретного субъекта, будем устанавливать свои оплаты, поблажки, льготы и многие другие вещи, то у нас, в конце концов, страна превратится в одну большую Москву. Это неправильно. Мы должны создавать равные условия для всех субъектов. А это можно создавать, наверное, создавая условия для того, чтобы там развивался точно также бизнес, для того чтобы нефтяники платили налоги там, где они добывают нефть, для того чтобы крупные компании, добывающие и перерабатывающие природные ресурсы, платили налоги там, где они их добывают, там, где работают эти люди. И тогда у нас по всей стране будут условия равно хорошие, так скажем. Не лучше- хуже, а просто равно хорошие. И тогда у нас не будут уезжать из Сибири каждый год сотни тысяч людей. Будет комфортно жить и в Сибири, и в Подмосковье и в любом другом регионе. Я ни в коем случае не критикую руководителей крупных городов, Москва, Санкт-Петербург, где такие возможности есть, но считаю, что должна быть справедливость.

С.ДОРЕНКО: «Расширение Москвы — это правильно?», — спрашивает Ашот и многие, многие другие. Мы принимаем SMS-сообщения.

С.ШОЙГУ: В этот вопрос, конечно, надо еще и еще раз погружаться, смотреть все стороны этого вопроса. Во всяком случае, у меня пока нет такой однозначной оценки: правильно или не правильно. Ее и не может быть. Другое дело, что на первый взгляд ответ на этот вопрос вытекает из вашего предыдущего вопроса.

С.ДОРЕНКО: Ну, конечно.

С.ШОЙГУ: Мы, скорее, должны создавать в Подмосковье условия такие же, как в Москве. От того, что просто будут меняться границы…

С.ДОРЕНКО: Правительство России, почему не может сидеть в Подмосковье, я не понимаю? Это что, оскорбительно? Это странно, чудно, правда же? Правительство России работает в Московской области, например, а что в этом обидного?

А.ОНОШКО: Ничего.

С.ДОРЕНКО: А у них ощущение, что о них вытрут ноги, если они будут в Подмосковье работать. Я не понимаю, что тут плохого-то?

С.ШОЙГУ: Я не думаю, что правительство так думает. Вообще, по-хорошему, многие об этом говорят, я, наверное, один из них. Я считаю, что столицу надо переносить подальше, в Сибирь.

С.ДОРЕНКО: Вообще в Сибирь?

С.ШОЙГУ: Мне так кажется.

С.ДОРЕНКО: Да, интересно. Москву тогда бросят: будут крысы по улицам бегать.

С.ШОЙГУ: Ну, что вы.

С.ДОРЕНКО: Да конечно бросят. Да кому она нужна без столицы?

С.ШОЙГУ: Кто бросил Нью-Йорк?

С.ДОРЕНКО: Но там есть средние классы — бизнес, а у нас средний класс — вороватый чиновник. Наш средний класс — это вороватый чиновник. Поэтому если только вороватый чиновник уедет куда-то дальше, кто останется? Прачечная?

С.ШОЙГУ: Очень не люблю таких обобщений, когда после слова «чиновник» не ставят фамилию, а сразу ставят «вороватый».

А.ОНОШКО: Сергей Кужугетович, огромное количество элитного жилья строится в Москве, а также в Подмосковье. У граждан, которые мимо этих домов ходят, возникает вопрос: кто покупает квартиры в этих домах и кто там делает отделку? Нам звонили несколько раз в эфир люди, которые отделкой занимаются и рассказывали про патио на Садовом кольце, которые они отделывали. Это чиновники, госслужащие, большая часть, не все. Фамилий нет. Но кто потребитель этого огромного лакшери-рынка в Москве? Вот отсюда делается вывод, что вороватый чиновник. Нет?

С.ШОЙГУ: Вы знаете, тут можно сделать вывод из многих других вещей: кто у нас покупает самые дорогие машины и так далее. Но это неправильно. Неправильно нам выделять один слой людей и говорить «вот они такие, а все остальные хорошие».

С.ДОРЕНКО: Сергей Кужугетович дал понять свою позицию. Давай не спорить. Мы позицию выявили у губернатора Подмосковья? Выявили. Не надо спорить. Сергей Кужугетович говорит: «Конкретно называй фамилии». Все понятно. Но мы считаем, тем не менее, что слой средний класс и верхний средний класс…

С.ШОЙГУ: Сергей, понимаете, не можем мы… Помните, старая песня была из замечательного фильма «Следствие ведут знатоки» — «Если кто-то кое-где из нас порой…». Не понятно кто, не понятно где, и какой «порой».

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Я абсолютно согласен с вами. Я останусь при своем мнении, что Нью-Йорк — это бизнес, а Москва — это все-таки чиновники. И если приказать Абрамовичу, приказать перенести, как он из Омска перенес или из Иркутска, я сейчас не помню, в Петербург, если приказать перенести в Тобольск, то все и переедут в Тобольск, и чиновники переедут в Тобольск. И Москва реально покроется слоем крыс, ну я так думаю. «А вы прошли через выборы?», — спрашивает Бандерблогер.

С.ШОЙГУ: Конечно. Если его интересует боюсь я выборов или не боюсь.

С.ДОРЕНКО: Конечно, это отчасти подковырка. Нет, вы не боитесь выборов.

С.ШОЙГУ: Конечно, нет.

С.ДОРЕНКО: Мы имеем дело в лице Сергея Шойгу с самым популярным чиновником в стране, ты знаешь об этом.

А.ОНОШКО: Это мы знаем, да.

С.ДОРЕНКО: Это самый популярный чиновник в стране. Этой популярностью вы дорожите, верно, авторитетом, наработанным у людей?

С.ШОЙГУ: Я долгие годы зарабатывал свое имя. Конечно, дорожу.

С.ДОРЕНКО: Это вас не топит? Помните, Горбачева — на сельское хозяйство, вас — на Московскую область.

С.ШОЙГУ: Вы знаете, сегодняшняя ситуация, сегодня жизнь такова, что если ты не хочешь куда-то идти, то ты не пойдешь. Это не то время, когда тебе предложили - ты не пошел, и завтра ты уже не член партии, послезавтра ты уже начальник котельной.

С.ДОРЕНКО: Сморите, что появится, появится трясина мелких дел. У вас там прокуроры открыли казино. Опять без фамилий. Видите, я склонен все-таки верить Ивану Назарову, который рассказывал, как он платил прокурорским. Там избили Бекетова, в Химках, например, очередного. Тут Химкинский лес рубят, там Женечка Чирикова. Вы в роли безупречного спасателя, вы всегда спасаете, вы всегда герой. Потому что плохо, приезжает Шойгу и говорит «здесь палатки, здесь домики». Якутия, разлилась Лена, еще что-то — Шойгу решает как спасатель. Не потопит ли вас вот эта трясина мелких дел?

С.ШОЙГУ: К сожалению, говорю, мы в стране создали такую ситуацию, атмосферу такую, что нас можно любого обвинить в любом, ровно как и любую заслугу приписать одному человеку. Вы говорите сейчас о нашем деле, о спасательном деле. Тут главный не Шойгу, главные ребята, которые спасают, которые тушат пожары.

С.ДОРЕНКО: Их бы не было, если бы не вы.

С.ШОЙГУ: Как бы там ни было, я считаю, что они там главные, во-первых. Во-вторых, то, что касается продолжения вашего вопроса: один нарушает закон, другой делает не то, третий делает не так. Для этого и нужны, собственно, выборы, потому что выборы сами по себе… Меня спросили: «Вы довольны тем, что у вас мэры городов и главы районов выбраны все, без исключения?» Я еще и еще раз могу сказать, да, я доволен, потому что выборы — это ответственность. И люди, которые идут на выборы, они берут на себя ответственность за тот регион и за тот город.

С.ДОРЕНКО: Губернаторский фильтр. Выборы — это ответственность, но выборы — это и способ манипулировать. Я вам могу об этом сказать, как человек, склонный общаться со всякими политтехнологами. Выборы — это возможность манипулировать народом. Будет ли такой губернаторский фильтр, потому что очень многие люди говорят, что криминалитет властвует в городочках?

С.ШОЙГУ: Сергей, я считаю, что выборы в нашей стране после долгого, долгого периода без выборов, я имею в виду советское время. Это должно быть, как та история про английский газон: как так получается? Растет — стрижем, стрижем, стрижем. И пока, действительно, эти законы и выборы не станут качественными, не станут прозрачными, не станут достойными, не станут такими, какими мы их хотим видеть, надо продолжать совершенствовать законодательство, надо продолжать идти по этому пути. Другого варианта нет.

С.ДОРЕНКО: У нас реклама. Потом новости. После новостей вернемся и ответим на вопросы людей из Подмосковья. Вопросов сейчас 500 вошло у меня SMS.

С.ДОРЕНКО: Продолжаем разговор с нашим гостем, с Сергеем Шойгу, который теперь возглавляет Московскую область. Мы рады снова вас приветствовать. С нами Сергей Шойгу. Я хотел прочитать вам быстро вопросы, может быть, каскадом. Потому что вопрос очень частные. «Собирается ли решить проблемы нелегальных мигрантов? Сотни тысяч азиатов живут и работают кем придется». «Цемянтка отделена от всех, дороги не убирают, не ремонтируют, обрыв электросетей, криминал. Обратите внимание». «Спросите про газификацию Московской области». «Шойгу, какие заслуги у Громова?» — с вопросом и возмущением. «По беспределу в Московской области писали и Путину, и Медведеву. Ничего не получается добиться». «Сергей Кужугетович, пожалуйста, достаньте шашку и отделите голову от туловища балашихинского главы». «Ваши ответы схожи с путинскими». Имеется в виду, обтекаемые, что ли? «Почините дороги в Подмосковье. Умоляю», — пишет 45-й. «Я рад, что Сергея Кужугетовича поставили. Надеюсь, в Щелковском районе наведут порядок. Прокурорских уже прошерстили», — это 47-й. «Дайте слово быть справедливым и рассудительным», — говорит Аскер. «Шойгу приехал на машине с мигалкой? Его отношение к ним?». «В Воскресенске полный бардак». «Земельные участки в Московской области многодетным будут выдаваться, как обещали?» «А скотомогильники полигона ТПО?». «Какова перспектива развития Ногинского района?». Вы понимаете, да, 500 сообщений. А еще через сайт. Представляете, как это кипит в головах, в умах, в сердцах.

С.ШОЙГУ: Представляю. Буду вам признателен, если вы все это мне передадите.

С.ДОРЕНКО: Давайте распечатаем.

С.ШОЙГУ: Потому что это естественное своего рода общение, обмен с жителями. Я думаю, что в этом есть крайняя необходимость, я имею в виду, общение. Может быть, подобного рода эфиры надо сделать регулярными.

С.ДОРЕНКО: Я очень хотел бы этого.

С.ШОЙГУ: Для того чтобы получать обратную связь.

С.ДОРЕНКО: Я вам честно скажу. Я чиновников не люблю. Но вы… я дальневосточник, а вы сибиряк. И у меня есть… черт его знает, в общем, мне было интересно все время видеть, как вы работаете. И я относился к этому с трудно скрываемой симпатией. По-настоящему я это чувство пытаюсь в себе задавить, потому что журналисту не положено. Но мне он нравится, он классный парень, отличный. Я желаю ему успеха. Это, конечно, неправильно по-журналистски. Потому что я должен быть придирчивым. Давайте раз в месяц будем делать эфир? Это будет прекрасно.

С.ШОЙГУ: Попробуем.

С.ДОРЕНКО: Ответьте тогда, вы приехали на мигалке или нет?

С.ШОЙГУ: Да.

С.ДОРЕНКО: А вас сопровождает впереди ДПС?

С.ШОЙГУ: Нет. Меня никогда не сопровождают. Мое отношение вообще к мигалке — это такой необходимый атрибут нашей работы. С эмчээсовской точки зрения.

А.ОНОШКО: А с подмосковной точки зрения?

С.ШОЙГУ: Мне кажется, что в каких-то моментах, а их, наверное, большинство, этих моментов, можно обойтись и без этого.

С.ДОРЕНКО: Когда едут вечером по Рублевке, в высшей степени очевидно, просто ужинать, просто домой, расталкивая мигалками, люди чувствуют себя в кастовом обществе.

С.ШОЙГУ: Я довольно часто, если говорить точнее — два раза в неделю езжу за рулем сам, без всякой мигалки и без номеров.

С.ДОРЕНКО: На какой машине?

С.ШОЙГУ: На своей машине. У меня есть, естественно, автомобиль, на котором я могу позволить себе быть незаметным. Маленький «Мерседес».

С.ДОРЕНКО: Ешечка? 350 Ферматик? Черный?

С.ШОЙГУ: Да.

С.ДОРЕНКО: Я буду следить за «Е 350 Ферматик».

А.ОНОШКО: Можно вопрос от народа? Вы говорите «нехорошо так голословно чиновников обвинять». Как вы планируете построить работу с населением в Подмосковье, когда вам будут жаловаться на ямы, допустим, на каком-то шоссе. Будете ли вы вывешивать билборд «здесь были ямы, госслужащий ответственный такой-то уволен, ям нет» или «У вас просили взятку десять тысяч долларов за подведение газа. Теперь взятки не нужны». Вы какую-то работу будете строить в этом смысле? Фамилии. «Миллиардер такой-то уволен за незаконное обогащение», например.

С.ШОЙГУ: Хочу сразу сказать, что публичность власти — это, пожалуй, один из главных, как бы сказать, элементов ее и успешности, и возможности делать то, для чего, собственно, она и предназначена. Потому что без этой связи, когда тебе задали вопрос, а ты на него ответил. Одно дело, когда ты тихо ответил где-то, что «извините, не могу». А другое дело, когда ты отвечаешь. Но тут ведь надо понимать, что то большое количество чиновников, которые есть у нас в районных городах, есть в министерствах, у них у каждого своя мера ответственности, своя зона ответственности. Естественно, тут надо понимать, что за это отвечает вот этот конкретный человек. И он этим плохо занимается, именно за это он наказан. Или наоборот, он занимается, он старается. Он сделал это, это, это, и поэтому он теперь будет заниматься еще и вот этой сферой деятельности.

С.ДОРЕНКО: Если вы будете публичны, будете все объяснять: «вот здесь просили взятку, я делаю это без взятки», тогда вас обвинят в популизме. Если вы не будете — вас обвинят в закрытости. Как вы будете балансировать между iPad и, условно говоря, между стилями? Вас должна понимать, с одной стороны, Болотная. С другой стороны, вас должно понимать чиновничество. Вас, с третьей стороны, должны понимать силовики и так далее. Как вы будете балансировать здесь?

С.ШОЙГУ: Нормальная работа руководителя заключается не в том, как балансировать между тем, этим, а в том, как он выполняет возложенные на него обязательства. Если мы будем говорить о том, что у нас был бюджет вот такой, стал таким. Если мы будем говорить о том, что мы строили жилья вот столько-то, теперь строим вот столько. И действительно делать это. Если сегодня мы ремонтировали жилья вот столько, завтра будем ремонтировать в два раза больше. Если дорог строили вот столько-то, теперь будем делать вот столько. То есть показывать людям дела, а не то, что ты собираешься делать. Для этого и нужны вот эти вопросы, о которых я вас попросил.

С.ДОРЕНКО: Еще по конкретным вопросам. Что вы будете делать с нелегальной иммиграцией? Нелегальная иммиграция в Подмосковье чуть ли не страшнее, чем в Москве. Нелегальная иммиграция в Подмосковье, у меня рядом дома строят по пять миллионов долларов, а под фундаменты хоронят таджиков, которые умерли на стройке. Потому что, ну, волочить тело куда-то дорого и нелепо. Вот такая грязная… и потом, в Одинцовском районе, помните, ловят целый цех, который ногами месит салаты для Жуковки. Ногами месят салаты, потом в Жуковке продают. Что делать?

С.ШОЙГУ: У нас есть Федеральная миграционная служба. И если этот вопрос действительно насколько острый, я считаю, что есть крайняя необходимость рассмотреть вопрос на заседании правительства. И совместно с миграционной службой выработать план действий и дальше следовать ему.

С.ДОРЕНКО: Но ведь и раньше делали? Значит, надо как-то особой кочергой ворошить там.

С.ШОЙГУ: Наверное, да. Нужны какие-то… может быть, если действительно она такая острая, тяжелая проблема, и такой вопрос есть не только у жителей Подмосковья, но и у жителей в целом центрального региона. А здесь он действительно стоит очень остро, не только в Московской области и Москве, но и в прилегающих районах. Наверное, надо сесть и вместе подумать, какие еще меры нужны для того, чтобы все это привести в надлежащее состояние. Начиная от границы, которую они пересекают и едут сюда, и заканчивая той самой регистрацией. А еще лучше, эффективнее — это когда мы делаем такой заявочный принцип. Мы говорим: нам нужны специалисты тех, тех профессий. Нам нужны люди, которые владеют русским языком. И тогда это будет нормальная трудовая миграция. То есть ее надо переводить из такого нелегального во вполне законное, легальное русло.

С.ДОРЕНКО: Существуют вещи, в которых нельзя назвать фамилии. Сергей Кужугетович, есть вещи, в которых фамилии невозможно назвать, но есть общая убежденность. Если я встречаюсь с подмосковными людьми… вот я покупаю паленые диски DVD иногда, «Три мушкетера-2», Гай Ричи и так далее, я болтаю с людьми. Есть убежденность без фамилий, а вам с ней все равно бороться, что менты держат землю, что менты крышуют нелегальные бизнесы, что прокурорские, это не случайно, что Головкин тоже держит каких-то своих жучков у себя, помните, был скандал по милиции? Что криминалитет приходит к власти в маленьких городочках Подмосковья. Назвать фамилии, скажете вы. Мы не назовем фамилии. Мы просто как бы с этим гнетом в душе живем. Вот как вы будете с этим бороться? У нас на сердце гнет. Мы фамилии не называем. Мы просто с тоской говорим, что мы так думаем. Может, мы ошибаемся?

С.ШОЙГУ: Я еще раз призываю вас: нельзя всех красить одной краской. Не бывает так. В нашей жизни, в профессиональной сфере, в любой.

С.ДОРЕНКО: Нам надо снять гнет с сердца. Он у нас есть. Значит, нам надо тогда показать: вот хороший, а вот плохой.

С.ШОЙГУ: Конечно, да. Это надо делать. В любой среде это надо делать, в любом обществе надо делать. Но еще раз хочу сказать, что в конце концов мы должны прийти к тому, что у нас… понимаете, мы же как сегодня? Сделал плохо операцию, не оказал вовремя помощь — все, вся медицина, скорая помощь, начиная от министра и заканчивая последним медбратом, они все плохие. Понимаете? Есть преступления в какой-то профессии, в какой-то среде — все, мы тут же распространяем от министра до последнего. Это неправильно, так не должно быть.

С.ДОРЕНКО: Ну дайте нам назидательные, дидактические, публичные казни плохих и вознаграждение хороших. Тогда я скажу: вот хороший, а вот плохой. Если власть темнит, то я думаю: они темнушники, они что-то делают там между собой и бог весть, может быть, они там заодно. Мне надо, чтобы мой руководитель (вот я пропишусь в области нарочно и стану тогда с вас спрашивать как подмосквич) , чтобы мой руководитель сказал мне: «Этот негодяй расстрелян, этот молодец, наоборот, возвеличен». Давайте действовать так, понятно, конфуциански понятно. Вот хороший чиновник, вот плохой чиновник. Нет этого.

А.ОНОШКО: Как вы относитесь к идее контроля за расходами? Будете ли проверять людей, как живут, например, главы городов подмосковных, в каких домах? Метражи, автомобили?

С.ШОЙГУ: Эта работа идет второй год. Думаю, что она будет продолжаться. Конечно, каждый будет отвечать за то, как он заработал, где он заработал, декларировать все эти вещи. А дальше, во всяком случае, в нашем ведомстве, как и во всех других федеральных ведомствах, уже не первый год проверяют достоверность этих данных.

С.ДОРЕНКО: Вам дадут привести своих силовиков? Условно, ваш будет фээсбэшник, ваш будет? Человек, которому вы доверяете? Или это все на Москву, на центральные органы завязано?

С.ШОЙГУ: Что значит своих силовиков? Во-первых, начнем с того, откуда они у меня свои? Потому что я работал в несколько иной сфере деятельности. А, во-вторых, я все-таки больше склонен доверять профессиональному отбору их руководителей. То есть, если они говорят: да, вот этот человек профессионален, он выполняет свои задачи, может работать здесь…

С.ДОРЕНКО: Но сам руководитель говорит, что у него нет возможности привести инопланетян. Вчера Нургалиев, министр внутренних дел, сказал, что «у меня нет возможности привести сюда инопланетян», поэтому таковы они, каковы они есть, и дал понять, что у него милиционеры, в общем, нехороши. Раз нет инопланетян. Это практически цитата. Поэтому вы столкнетесь сразу с не инопланетянами, а с людьми, которых вы, может быть, захотите изменить. У вас реально есть на это право и возможность ходатайствовать перед высшим руководством?

С.ШОЙГУ: Конечно. Но для этого надо понять и оценить. Если человек действительно не справляется со своими обязанностями, он действительно не выполняет тех функций, которые он должен выполнять, и не выполняет их качественно, с полной отдачей, то, конечно, есть такая возможность сказать об этом.

С.ДОРЕНКО: А у вас есть договоренность с Путиным, например, видеться раз в неделю? Вот так вот: «Владимир Владимирович, разрешите докладывать раз в неделю». Или чаще. Вы можете ему позвонить вот сегодня, например? В принципе, есть такая возможность? Или вас будут вызывать раз в полгода?

С.ШОЙГУ: Конечно, есть такая возможность.

С.ДОРЕНКО: А договоренность о систематических докладах?

С.ШОЙГУ: Во всяком случае, на прежней моей работе не то что договоренность — такая система была. Во-первых, тогда, когда была крайняя необходимость, в любое время дня и ночи была такая возможность дозвониться и доложить.

С.ДОРЕНКО: А с Собяниным, интересно, какие у вас отношение исторически?

С.ШОЙГУ: Исторически дружеские.

С.ДОРЕНКО: А не выйдет так, что он вас будет теснить? Все-таки Москва — большой хищник.

С.ШОЙГУ: Тут не хотелось бы устраивать соревнование.

С.ДОРЕНКО: Давайте я уже подмосквич буду. У них отходы, они тут гадят непрерывно, эти москвичи, они салфетки бросают на пол и так далее. Все это хотят они свезти к нам в Подмосковье (я уже говорю как подмосквич, видите, я собираюсь прописать). Они вас будут теснить. Он все равно более сильный партнер, Собянин, нет?

С.ШОЙГУ: Нет. То, что он сильный руководитель, никто не сомневается. Я, во всяком случае, точно. То, что мы раньше находили общий язык и выстраивали наши отношения нормально, я думаю, и сейчас будет так же. Во всяком случае, я не вижу каких-то поводов, знаете, — убери с моей территории свои салфетки. Это та проблема, которую надо решать. У нас страна все-таки одна. И Москва, и Подмосковье это не Франция и Голландия, две разных страны, с границами и всеми делами. «Не везите ваш мусор из Неаполя к нам». Это одна страна. И в этой ситуации я хочу сказать одну такую вещь: меня удивляет, в некоторых средствах массовой информации такая радость, что вот, отобрали у области такую территорию! Такое ощущение, как будто отвоевали кусок Хоккайдо, острова. Если в этом есть необходимость — мы одна страна, мы должны решать эти вопросы.

С.ДОРЕНКО: Есть уже пункты, которые вы наметили заранее? Вот Москве - нет, вот в этом - нет, братцы. Нет, потому что я Сергей Шойгу.

С.ШОЙГУ: Вы сказали про мусор. Я считаю, что вместе с Москвой…

С.ДОРЕНКО: Пусть они его жрут сами, свой мусор.

С.ШОЙГУ: Нет, это неправильный подход. Я понимаю, что вы пытались меня завести. Не всегда это получается. Нам вместе с Москвой надо в самом срочном порядке делать заводы по переработке мусора. И делать их как можно больше.

А.ОНОШКО: Какой план есть? Мы будем заимствовать опыт или свое разрабатывать?

С.ШОЙГУ: Будем брать то, что уже есть. Если сейчас, знаете, как бывает иногда — разработка концепции…

А.ОНОШКО: Люди уже подобраны на эту работу?

С.ШОЙГУ: Мой коллега, итальянский коллега, замечательный человек, господин Берталадзе, по прежней моей работе, когда был этот огромный, вы помните, конфликт с мусором в Неаполе, поручили как раз ему. И он со мной регулярно делился, насколько сложно и тяжело это сделать, но выход они нашли именно такой. Они выделили средства и построили несколько мусороперерабатывающих заводов.

С.ДОРЕНКО: У нас Настена фанатичка просто. Она собирает здесь пластик в редакции и сдает в специальные места. Настя очень «зеленая».

С.ШОЙГУ: Значит, надо в этой ситуации просто сесть и понять, сколько мусора есть и сколько его надо переработать. И дальше, исходя из этого, умножить одно на другое и получить, какое количество заводов необходимо.

С.ДОРЕНКО: Сергей Кужугетович, я знаю, что говорил бы с вами до 11. Но вы уж мне позвольте быть человеком слова, потому что я вас обещал в 20 минут отпустить, а сейчас уже 24. Спасибо вам огромное.

С.ШОЙГУ: Попрощаемся. Спасибо.

С.ДОРЕНКО: Вы здесь в нашем лице заинтересованных подмосквичей всегда найдете. И наши слушатели накидали, вот сейчас 541 входящий, это я не обновлял, думаю, 600 входящих, мы распечатаем и пришлем. Спасибо. Вам успеха. Я в вас вижу все-таки не ординарного чиновника, а я в вас вижу человека служения. И я думаю, несмотря на ту тину чиновничью, в которую, несомненно, придется погрузиться, разбираясь, вы останетесь вот таким — человеком служения. Это такой комплимент, правда.

С.ШОЙГУ: Спасибо, Сергей. Я рассчитываю на поддержку и помощь не только жителей Подмосковья, но и тех людей, которые занимаются профессионально, в том числе и освещением дел и событий в Московской области.

С.ДОРЕНКО: Нужно с огнеметом будет подвалить — прямо меня зовите.

С.ШОЙГУ: Если у нас с вами будет нормальный, конструктивный диалог, если мы будем обсуждать совершенно конкретные вещи — и самое главное, принимать по ним решения, власть будет принимать по ним решения, я думаю, что мы сможем многого добиться.

С.ДОРЕНКО: Вам успеха. Спасибо большое. Мы вернемся после новостей, обсудим интервью, договорились. Потому что по-настоящему вопросы подключить не удалось, но мы обсудим то, что вы услышали.

А.ОНОШКО: На самом деле я скопировала трудолюбиво практически все вопросы, которые на сайт нам приходили. Мы действительно их перешлем Сергею Кужугетовичу.

ОБЗОР ПЕЧАТИ

А.ОНОШКО: И к вопросу о губернаторских выборах. В принципе, мы все расслабились, потому что не так скоро они у нас появятся. Сейчас вносятся поправки в законопроект президентский. Действительно губернаторов мы выбирать однажды будем, но уже с двумя фильтрами: один будет сверху — президентский, а другой будет скорее всего снизу — это будет муниципальный фильтр, то есть депутаты муниципальные должны будут подтвердить, одобрить кандидатуру на пост губернатора на выборах. Подробнее смотрите на первой полосе «Коммерсанта». То есть кандидатам придется фактически объезжать землю, уговаривать депутатов, чтобы они проголосовали «за».

С.ДОРЕНКО: SMS: «Скажите, а вопросы Шойгу скопированы с номерами телефонов?». Вы знаете, я сейчас пытаюсь это сделать. Я думаю, что мы с сайта «Мегафона» сделаем это.

А.ОНОШКО: Без номеров, если хотите.

С.ДОРЕНКО: А почему? Нет, нужно с номерами. Надо с номерами! Настя, конечно, с номерами! Потому что люди готовы кричать о своих проблемах. Ты что думаешь, по секрету, что ли фигачат вопросы? С номерами телефонов, конечно. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Максим.

С.ДОРЕНКО: Давайте обсудим то, что мы слышали по проблемам Подмосковья.

СЛУШАТЕЛЬ: Во-первых, по поводу Шойгу. Я слышал, что Шойгу принадлежит такой народности — это очень добрые люди. Он очень добрый человек, он очень уравновешенный.

С.ДОРЕНКО: Кстати говоря, вы были в Кызыле когда-нибудь?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, не был.

С.ДОРЕНКО: А он родился, по-моему, не там. Открой мне «Вики». Он, по-моему, не из Кызыла. В Кызыле, знаете, кто родился из этой народности — Пал Палыч Бородин, помните такого.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, в семье не без урода. Я знаю.

С.ДОРЕНКО: Какой ужас.

СЛУШАТЕЛЬ: А Шойгу он такой светлый человек, он умный человек, он очень взвешенный. Я сам живу в Подмосковье, мне очень приятно. Я сам борюсь с чем могу.

С.ДОРЕНКО: Он родился в Чадане, Тувинская АО. Но мне казалось, что он в Красноярске потом учился.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей, я вас могу поздравить. Это, наверное, один из самых светлых людей, который был у вас в студии.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Мне было очень неловко, как журналисту, хвалить, но я верю в то, что он человек миссии.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет. Он сделает, и мы ему поможем.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. И я ему буду помогать, пока и если это будет не стыдно. Всегда, пока работал Шойгу, прежде не стыдно было ему помогать. Никогда не было стыдно помогать Шойгу. Если не появится чувство стыда, на новой должности…

А.ОНОШКО: Посмотрим.

С.ДОРЕНКО: Потому что он человек миссии. Он нахмурит лоб, он, может быть, не умеет красиво говорить, он нахмурит лоб и начнет пахать, я надеюсь. У меня осталось опасение, что он, как человек из военной или полувоенной сферы, доверится очередным… Это проблема, это огромная проблема. Военные люди склонны доверяться всевозможным хитрым ребятам, которые предлагают готовые схемы. Вот так было во всяком случае в Ульяновске, когда там был Шаманов: вокруг него вдруг появились жучки, жучки, жучки. Так было с Громовым. Борис Всеволодович, возможно, об этом не в курсе, но мы-то в курсе, что у него по ярду долларов воровали советнички, по ярду долларов. И на эти спорткомплексы собирали, знаешь, да.

А.ОНОШКО: Хоккейные.

С.ДОРЕНКО: На спорткомплексы собирали по миллиарду, когда не надо столько денег. И потом все эти денежки откатывали на Запад. Так что Борис Всеволодович, может быть, счастливый при этом, может, он просто совсем не в курсе, не въезжает совсем ни во что. Но люди-то знают об этом. Поэтому тут есть опасность, что, как человек военный, он доверится неким ребятам, который подойдут и скажут «мы умельцы, мы сейчас вам сумеем». И сумеют. Вот это проблема. SMS: «Сенатор Громов — это прикольно». Давайте запустим голосование. «Подлиза ли Доренко?», — спрашивает 77-й. Слушайте, Доренко уже устал со всеми говняться. Давайте одному человеку поверим. «Глаза у него добрейшие», — говорит 63-й. 788-107-0. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Александр. Мы с вами уже общались по поводу «ВИМ-Авиа», помните, я был в Барселоне. Я бывший сотрудник, капитан в отставке, уволился в 2010 году. К сожалению, не могу разделить оптимизм, потому что 5 лет проучился, потом 5 лет прослужил.

С.ДОРЕНКО: Где вы прослужили?

СЛУШАТЕЛЬ: Академия государственной противопожарной службы.

С.ДОРЕНКО: Это которая под Куркино?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, ВДНХ.

С.ДОРЕНКО: А что там под Куркино, какой-то гарнизон есть тоже?

СЛУШАТЕЛЬ: Не в курсе, не могу сказать.

С.ДОРЕНКО: Там уже учебное что-то есть.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, скорее всего что-то есть. Я бы не сказал, что эта система настолько эффективна, как мне бы хотелось. Я, честно говоря, не нашел перспектив, уволился спустя 5 лет, хотя защитил диссертацию и планировал продолжать учить людей. Я про 72 тысячи слышал. Ну, не знаю. У меня была зарплата 23, по-моему.

С.ДОРЕНКО: Может быть, это слухи. Это Андрей, спасатель нам написал. При том, что я очень дорожу дружбой с вами, потому что тогда вы действительно выступили нашим корреспондентом в важном вопросе, когда обижали наших людей в Барселоне, наша авиакомпания. Спасибо вам большое. Я вам очень благодарен. Скажите, а может быть это ваше личное разочарование?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, вполне. Я абсолютно понимаю, что человек достаточно много сделал, действительно у него непререкаемый авторитет. Действительно, в начале 90-х был энтузиазм, о котором вы говорили. Но, к сожалению, мне кажется, что эта связка с «Единой Россией» не очень хорошо повлияла на него.

С.ДОРЕНКО: А когда он пачкался об «Единую Россию»? Я очень хорошо знаю его связку с «Единой Россией».

СЛУШАТЕЛЬ: Вам виднее, конечно.

С.ДОРЕНКО: Я настолько хорошо знаю, что даже не все могу рассказать. Шойгу упирался ногами и руками. Когда была речь: как, чтобы «Единство» победило, заставить Шойгу, на эту тему отдельно собирали совещание. Потому что Шойгу заставить было невозможно. И я знаю, как к нему отправлялись депутатцы на дачу государственную, тогда он жил в Архангельском. Отдельные депутатцы выезжали умолять, ни один день, много раз. Тогда была цель — поставить самого популярного человека в стране Шойгу. Еще не было «Единой России». Было так: самого популярного чувака, спортсмена и бабу, я помню. Я там участвовал в совещании — «Сережа, ну подскажи, какую бабу поставить?». Я всегда говорил — Мельникову из Солдатских матерей. Но почему-то меня не послушали, не знаю. Короче говоря, Шойгу нелегко уломали. И он всегда как бы отъезжал от этого, не было у него горящего глаза.

СЛУШАТЕЛЬ: Дай бог, если вы правы.

С.ДОРЕНКО: А кто в «Единой России» захватил власть? Олег Морозов — «Отечество минус вся Россия», лужковец. Лужок — «Отечество — минус вся Россия», лужковец. Да там вся шваль эта пришла, вся отеческая шваль пришла. Вы что, не помните? Да из «Единства» никого не осталось, «Единство» всё повыгрызли. Вся шваль из «Отечества минус вся Россия» приползла. Я надеюсь, они попадут на меня в суд. Я хотел бы зафиксировать это. При объединении партии «Единства» и «Отечества минус вся Россия» верх захватила «Отечество минус вся Россия». Вся предательская, паскудная шваль, которая перед этим боролась с «Единством», захватила верх. Товарищи, если кто не расслышал, предательская, паскудная шваль из «Отечества минус вся Россия». Подайте на меня в суд, пожалуйста, я вас очень прошу. «Шойгу умелец. Имея взаимоотношения с МЧС, там такие умельцы. Пожарные это вообще нечто», — что-то вдруг, 806-й, много всего. «Зарисовка: вот сейчас в метро на переходе к «Чистым прудам» из толпы у эскалатора выделился седовласый джентльмен. Ему открыли и запустили резервный эскалатор и тут же закрыли», — 57-й. Тотчас же для седовласого седовласца, седовласец вошел, и ему специально эскалатор запустили, как это прелестно, скажите, пожалуйста. «Поживем увидим, какой он светлый», — говорит 62-й. Ира, спасибо, что написали. Ира говорит: «Я не согласна. Уберите мою SMS с моим номером». Ир, сейчас делаю «удалить»: «окончательно удалить выбранное сообщение?» — да, кликнул. Ирочка, пожалуйста, не сердитесь. И все остальные ее сообщения удалю. SMS: «В Куркине академия МЧС», «Шойгу хороший. А как же его первый зам, вор Гильдеев?», — почему-то считает 603-й. SMS: «Как поможете дольщикам Климовска?»; «Сенатор Громов — это дико прикольно»; «За последние слова спасибо. Пойду в суд с вами, поддерживаю». А, да, да. «Доренко, говоришь одно, делаешь другое. Сейчас вредишь своим обсуждением, а не помогаешь Шойгу. Хороший товар не рекламируют, он сам реклама. Подумай», — говорит 35-й. Ой, знаете, нет, у нас профессия сорочья, мы не обсуждать не можем. Вот уж, пожалуйста, нам профессию не меняйте. Мы должны обсуждать, в этом наша работа. «Имение на Рублевке у Шойгу очень красивое», — говорит Легионер. А вы что, там были? Легионер, позвоните тогда, расскажите. Я насколько знаю, загородный дом у Шойгу в полтора раза меньше, чем у меня. Я просто знаю метраж свой и его.

А.ОНОШКО: Ну, скажите уже тогда. Или нет?

С.ДОРЕНКО: Не скажу.

А.ОНОШКО: Или хотя бы его, а уж ваш мы вычислим.

С.ДОРЕНКО: Нет. В полтора раза меньше моего. А у меня небольшой. А я знаю, как там «имение», но я знаю, какой дому него — в полтора раз меньше, чем у меня. 788-107-0. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Андрей. По поводу Шойгу. Человек он хороший, видно, что хороший. На удивление, столько лет во власти… Но на самом деле ничего там не изменится. Пускай рассудит время.

С.ДОРЕНКО: Если мы с вами будем зонтиком землю закрывать от дождя, то правильно будет сказать — ничего не изменилось. Но какой-то, может быть, сантиметрик защитим.

СЛУШАТЕЛЬ: Я не о том немножко говорю.

С.ДОРЕНКО: Ну, какой-то результат будет. Глобально не изменится, но какой-то результат будет, что-то сделает.

СЛУШАТЕЛЬ: О каком-то результате вы, наверное, говорите. Результат был бы, если бы эти товарищи, которые с деньгами за границу ушли, если было бы проведено полное расследование: откуда взялось, кто подписывал.

С.ДОРЕНКО: Андрей, а нельзя, потому что тогда сенатору Громову придется…

СЛУШАТЕЛЬ: Вот я поэтому говорю, что не изменится ничего.

С.ДОРЕНКО: Трогать нельзя, потому что сенатора Громова тогда придется за мягкое место брать, понимаете.

СЛУШАТЕЛЬ: А о чем мы тогда говорим. Можно немножко отступление. Вот последние месяцев пять куча всего у нас в стране происходит. А причина на самом деле только одна — несоблюдение закона.

С.ДОРЕНКО: Отдельное соблюдение закона, то есть градуированное соблюдение закона.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы как бы в легкую сторону уводите. Несоблюдение полностью закона.

С.ДОРЕНКО: Почему? Подождите, Андрей. Я говорю о том, что у нас вообще закон в России, в принципе, есть обременение для несчастных. Значит, если сержант в армии расстегивает одежду, две верхние пуговицы расстегивает, то президент может стрелять по парламенту.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вы никогда не напоминали Льва Толстого, к сожалению. Кому-то к радости, наверное. К сожалению. Называйте вещи своими именами. Вы сейчас сказали, вот я перевожу ваши слова, что «у нас закона нет вообще». Я говорю о том же.

С.ДОРЕНКО: Нет, закон есть тяжкое обременение для несчастных, вынужденных его соблюдать. У нас есть садо-мазо вертикаль, и закон есть тяжкое обременение для тех паскудин, которые не могут вывернуться из-под закона. А человек, занимающий положение в обществе, уже на часть законов плюет.

СЛУШАТЕЛЬ: Можно перевести ваши слова немножко по-другому, что закон есть некий оброк для того, о ком вы говорите.

С.ДОРЕНКО: Для низших слоев, конечно. И чем он абсурдней, тем он точнее. И больше того, он применяется не всегда. Я все время ратую за то, чтобы в России был введен запрет дышать. Вот запрещено дышать, и тогда тебя можно взять в любую минуту, потому что ты в любую минуту вдохнешь. А можно не брать, а можно взять. Ты тогда потенциальный уголовник, это и есть соблюдение русского закона.

А.ОНОШКО: Но даже без этого всё работает как часы, как мы знаем от наших знакомых милиционеров.

С.ДОРЕНКО: Но следовало бы запретить дышать. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей Борисович. Сергей Леонидович, спасибо за интервью. Вы не могли бы сказать, вам не стыдно за то, что вы прямом эфире CNN снимали расстрел кровавого палача Ельцина из танка Верховного Совета…

С.ДОРЕНКО: Сергей Борисович, голубчик, я сейчас не могу удаляться в историю. Я не снимал, я делал стнедапы на крыше CNN, я работал в CNN тогда, и снимали мои операторы. Девочка была из Техаса и была девочка из Германии. Одна из Техаса прилетела специально работать со мной, а другая из Германии была, они у нас в бюро там сидели. А я работал. А почему стыдно-то, я не понимаю. Я новости даю.

А.ОНОШКО: Ну, вопрос был задан — ответ получен.

С.ДОРЕНКО: Сергей Доренко, CNN, Moscu.

А.ОНОШКО: А вы не на английском?

С.ДОРЕНКО: Нет, я на испанском вещал. Сергей Доренко, CNN, Moscu.

В ДВИЖЕНИИ

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Фрогги. Южное Подмосковье, Домодедовский район, Авиагородок — выехать невозможно ни на Домодедовскую трассу, ни на «Дон». Вопрос об организации движения на подмосковных дорогах.

С.ДОРЕНКО: Да жесть. Я считаю, надо нам как-то переселяться потихонечку. Я даже некоторым сотрудникам говорю «может быть, снимать квартиру рядом с работой и на велике на работу».

СЛУШАТЕЛЬ: Я бы вообще уехал, если бы зарабатывать мог, в Сибирь, но ведь там тоже трудно.

С.ДОРЕНКО: Согласен. Абсолютно невозможно передвигаться. Значит, надо жить рядом с работой и на работу ездить на велике или пешком. Ту квартиру сдать, а снять здесь, в районе. «У Оношки сексуальный голос, — говорит Юрий. — Прямо в дрожь бросает, и хочется думать о России». Это не первое сообщение, я просто стараюсь личного вам не читать, Настенька. Сегодня пятница — можно. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Сергей из Одинцова. Кстати, у Громова тоже не было проблем, когда он командующим был 40-й армией.

С.ДОРЕНКО: Не было проблем? В смысле, что он нормально командовал.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. И Шойгу займет должность, посмотрим, что будет.

С.ДОРЕНКО: Я хотел вам сказать, что Громов потом сидел в Киеве. Это малоизвестный эпизод. Вы знаете, что он Киеве служил, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Переведен он туда был.

С.ДОРЕНКО: Да, да. Он командовал там армией, в Киеве. И был там, на этой самой, туда, как ехать… Черт, слушайте, я забыл Киев! Как ехать в Жуляны, справа штаб был у Громова. Вспомнил. Анастасия Оношко провела этот выпуск. А я пойду и проживу ее, эту пятницу, 6 апреля.


скачать файл | источник
просмотреть